Наши Легенды. Борис Михайлов

В новой серии интервью с легендами – спортсменами и тренерами, которые добывали важнейшие победы для нашего хоккея – Борис Михайлов, капитан сборной СССР. 

Текстовая версия: 

Я всегда ставил перед собой цели. Высокие цели. И когда был спортсменом, и когда являлся тренером.  Это нормально для человека, который стремится прогрессировать в профессии.

Конечно, я мечтал попасть на Олимпиаду в роли главного тренера нашей сборной. Но подковерные игры не позволили мне это осуществить. И Нагано в 98-м это коснулось, и позже. Но все это уже давно в прошлом, остались какие-то отдаленные воспоминания, сегодня это меня не волнует. Я спокойно живу.

Консилиум в Саппоро

На Олимпиаде 72-го года я получил травму. Довольно серьезную. Там же, в Саппоро, во время турнира собрались врачи разных сборных – Швеции, Финляндии, кажется, еще кто-то был. Диагноз они поставили – надрыв боковой связки, повреждение мениска. Месяц покоя.  Когда Тарасову доложили об этом, он сказал Олегу Марковичу, нашему доктору: «Если хочешь в армии остаться,  Михайлов должен выйти на лед против шведов!» (О.М. Белаковский являлся врачом ЦСКА и сборной).

И вот они – Олег Маркович с Георгием Лаврентьевичем (Г.Л.Авсеенко –массажист сборной СССР) – с утра до вечера возились со мной. Токи, массаж, чего только не делали. Я уж просил их: «Дайте хоть поспать!»

И одну игру я пропустил. Со шведами. А с поляками вышел. Сказали – «Будешь играть». Ну я и вышел. А двигаться-то я нормально не мог – ну Тарасов начал на меня шуметь. Я подошел к Чернышеву:

-  Аркадий Иванович, не могу играть. Я ж оттолкнуться не могу.

-  Иди, Борис, раздевайся.

И обратился к Анатолию Владимировичу:

- Что ты пристал к нему? Парень же на одной ноге…

Один период я тогда отыграл.

А в решающей встрече со сборной Чехословакии я вышел с первых минут. Меня перебинтовали хорошенько, а от обезболивающих уколов я сам отказался.  В полную отыграл. Все, что мог выдать, я сделал.

В Саппоро мне Тарасов говорит: «Вернемся домой,  и ты отдохнешь». Мы прилетели. Через два дня он собирает команду. Я приезжаю, собираюсь в наш диспансер идти. Ребята переодеваются, а я к Тарасову:

- Здрасьте! Анатолий Владимирович, мне в диспансер?

- Какой диспансер?! Ты где зарплату получаешь? Одевайся и на тренировку!

Я так и сделал. Потом уже врач подошел ко мне:

- Завтра сразу в диспансер направляйся…

А в отпуск мы полетели в Болгарию. И целый месяц я буквально просидел в воде. Так рекомендовали мне. В Варне к тому же хорошая погода была. С утра приходим на пляж, и я залезаю в воду: приседаю, прыгаю то на одной ноге, то на другой… Вернулся в Москву, и у меня все прошло.

Метод Черенкова

Я очень благодарен  Роберту Черенкову, у него я провел два года в Саратове. Очень сильный специалист. Роберт Дмитриевич – профессионал.  Тренер-практик и тренер-научный работник. Учебно-тренировочный процесс Черенкова был обоснован, впервые по-научному обоснован. И до сих пор его подходы в цене…

Если у Тарасова в подготовительном периоде больше игровых упражнений встречалось, то у Роберта Дмитриевича направленность была легкоатлетическая. Было это году в 63-м, перед вторым сезоном в Саратове. Мы начали бегать. И как бегать: 10 раз по 100 метров, 10 раз по 400 метров. 800 метров тоже бегали. В то время нам выдавали обыкновенные тапочки резиновые – полукеды. Так они буквально сгорали от этих беговых нагрузок, а нагрузки эти давались мне нелегко. Случалось, я бежал и выкрикивал в сторону Роберта Дмитриевича: «Мы что – хоккеисты или легкоатлеты?!»

Естественно, два года работы под руководством Черенкова позволили мне, да и остальным ребятам, прибавить в уровне мастерства. Поэтому, видимо, и заметил меня Анатолий Михайлович Кострюков из «Локомотива». Пригласил в этот клуб, который тогда котировался.

Совет ветеранов

В «Локомотиве» была очень дружная команда. Очень дружная! В первом звене играли Козин, Цыплаков, Виктор Якушев. Я во втором звене выходил. В «Локомотиве» ветеранов уважали, в то время в каждом клубе так было. После второго года в «Локомотиве»  меня Тарасов стал приглашать к себе: по рекомендации Жени Мишакова, мы же с ним в одном дворе выросли. И что я сделал? Подошел к ветеранам – к Якушеву, Цыплакову, Козину, Мише Рыжову. Так, мол, и так – Тарасов приглашает к себе. Что мне делать? Что посоветуете? Никогда не забуду слова Виктора Якушева: «Боря, я в свое время не пошел туда и сделал глупость. Если приглашают – иди и не раздумывай. Это великий клуб».

Явился к Тарасову. И меня призвали в армию.

Наказ Тарасова

Встретились с Тарасовым. Анатолий Владимирович высказался в таком духе: нравится ему мой неуступчивый характер; «ты многое не умеешь, но я готов с тобой работать». И продолжил: «ты должен думать только о хоккее – спать на клюшках; если мешает тебе учеба, бросай учебу и занимайся только хоккеем».  Только о хоккее был тот разговор.

Я ему откровенно сказал: «Понимаете, в чем дело – я только что получил однокомнатную квартиру от «Локомотива». Мне как-то неловко из-за этого». Анатолий Владимирович успокоил меня: «Этот вопрос не твой, а мой. Я все это решу».

И после этой встречи Борис Павлович Кулагин спросил, где я живу, а жил я на Автозаводской. И сказал: «Давай договоримся – через неделю ты явишься в районный военкомат». Через неделю я пришел в военкомат, недалеко от моего дома находился, а там уже меня ожидал Борис Павлович. И я прошел медицинскую комиссию. Призвали в армию.

Внушение Тарасова

Мы уже были дважды чемпионами мира… Идут календарные игры первенства страны. Обычно я много и активно действовал вблизи ворот, на пятаке, а тут подумал: ладно, передохну – полетаю там, где посвободнее,  где не так больно бьют. Ну, где-то в углах повозился, бросил несколько раз. Но и не забивал. И после такой вот игры Тарасов вызывает меня и говорит:

- Ты знаешь, почему я тебя вызвал?

- Не знаю, Анатолий Владимирович, - честно ответил я.

А сам про себя прикинул: вчера не выпивал, режим спортивный соблюдал, к тому же команда победила в тех встречах. Не пойму, к чему он клонит. А Анатолий Владимирович выдержал паузу и огорошил:

- Что тебе сказать, Борис, вот такого хоккеиста Михайлова, который на пятаке работает, я знаю, а который по углам летает, не знаю. Иди и подумай хорошенько!

Ну, признаться, первая мысль была: «Чего ж он пристал-то ко мне?! Что от меня надо?»

А потом подумал-подумал – две игры не лезу на пятак, голов нет, что сделал для команды – непонятно. И после этой взбучки от Тарасова снова полез туда, на пятак, и снова стал забивать.

Роковая ошибка

Мы выиграли первую встречу в Москве.

Мы вторую игру тоже были обязаны выиграть.

И мы бы выиграли ее, если бы за воротами латышский судья не заснул и засчитал гол, который забил Петров. А он не засчитал. А это была бы победная шайба. И мы проиграли… Ну, а в последней игре – там несогласованность в обороне. Ну, случай. Бывают такие случаи.

Польское фиаско

На том чемпионате мира мы проиграли полякам… Неслыханное дело! И дело тут даже не в том, что не взяли в состав Петрова с Гусевым. То, что их Кулагин не взял, я считаю, было ошибкой. Но прежде всего в той игре с поляками слабо сыграл вратарь Сидельников. Ну нельзя же – восемь бросков и шесть пропущенных шайб.  Лет десять назад нас с Тузиком Игорем Николаевичем пригласили в Польшу. И мне на телевидении задали вопрос: «Помните, как мы вас обыграли в Катовицах?!» А я парировал: «Поставьте метлу в угол комнаты – и она за сто лет один раз выстрелит!»

Мы полякам до того в Москве по 20 шайб отгружали, а там коса нашла на камень. Ну, кино… И повторюсь – очень слабая игра Сидельникова.

В шаге от золота

Мы в том финале со Словакией «горели» 0:3. Потом догнали – 3:3. И здесь, наверное, мне нужно было остановить игру. Потому что я видел, что мы захлебываемся атаками.

Рябыкин, он  должен был либо вообще откатываться, либо идти на столкновение и фолить. А он – не то не выполнил и не это. Хотел вроде как лучше, а получилось только хуже.

Ну и конечно Соколов пропустил в ближний угол. Бросок в  ближний. Все видел. Есть закон: ближний закрыл – за дальний не отвечаю. Спрашиваю Соколова: «Макс, как же так?» А он объясняет: «Я устал».

Вратарь - «кудесник»

Выступал в СКА Ян Лашак. Хороший вратарь. Надежный -  играл за национальную сборную.

Была игра в Тольятти. Упорная такая. 0:0. Беду ничего не предвещало. Пошла последняя минута. Шайбу бросили и она катится. Он раздвинул щитки и стал ловушкой ловить ее – и она мимо ловушки проскочила. И мы 0:1 проиграли. Даже в футболе вратарь, когда мяч катится прямо в него, нагибается и страхует, чтоб мяч не проскочил.

Я был в шоке. Зашел в раздевалку и объявил Лошаку: «Все, Ян,  ищи работу!»

Поразительный Локтев

Он был великим хоккеистом и очень хорошим тренером. Локтева просто сплавили… Он попал под каток. Его просто убрали из тренеров. А Константин Борисович очень умный и очень самолюбивый как спортсмен был и как тренер. И когда его убрали из ЦСКА - из ЦСКА! - он просто не сумел отойти от этого удара.

Константин Борисович понимал душу хоккеиста. Вот как Всеволод Михайлович Бобров понимал душу хоккеиста, так и Константин Борисович.

Он мог после тренировки с нами в дыр-дыр, в хоккей сыграть. Он без щитков выходил, а я ему все время по ногам бил. Он на меня начинает шуметь, а говорю: «Константин Борисович, раз вы вышли играть, одевайте щитки или я по ногам буду бить!» И Локтев никогда не обижался. Никогда. Зато играл до тех пор, пока не выиграет!

Приехали мы в Ригу против Тихонова играть. И весь первый период мы бегали за ними. Они как заведенные туда и обратно – и мы туда же. Константин Борисович зашел в раздевалку и громко так смеется: «Ребята, мне смешно на вас смотреть! Вы разве можете перебегать команду Тихонова?! Нет и нет. И не надо. Ну, вы включите голову, наконец!  Первый пас и в отрыв, а они пускай бегают. Вы доедете до ворот – они туда и обратно сбегают…»

И мы вышли и сразу четыре штуки им отгрузили.

Федерация хоккея России